Опубликовано на: Ср, Сен 17th, 2014

«Думали, никогда не изробимся …»

Поделиться этой
Теги

Вот стоит на краю деревенской улицы посеревший от времени деревянный домик с калиной в палисаде. На тёплой от солнышка лавочке такая же серенькая кыска свернулась, смотрит сны о  своей юности и ушедших с нею котятках. Из-за ограды устало авкнет пару раз старенький Шарик,  по традиции встречая так почтальонку… Тихо и неприметно живёт он, самый, казалось, оставшийся лишь в легендах, картинах и книгах, – русский дух. Живёт он и в стойких его носительницах,  обитательницах деревенских изб – бабушках.

Н.В. Вахрина – настоящая русская женщина с истинно русской судьбой

Н.В. Вахрина – настоящая русская
женщина с истинно русской судьбой

Люблю я наших маленьких бабушек с большими, разбитыми от работы руками. Эти руки бывших телятниц и доярок не знали крема и маникюра, их и раньше-то целовали лишь обжигающе ледяные бока двенадцатилитровых вёдер и согревали тёплые тельца  худеньких ребятишек, прижавшихся к маме, которой вставать в четыре утра – на ферму. Но было ли и будет ли что-то более материнское и женственное, чем такие – великие – руки? Ими выковано наше всё. И пусть сегодня их сил хватает в основном лишь на то, чтобы нажать на кнопочку телевизионного пульта, пусть они будут – силы и жизнь. Пока она теплится, он с нами – сильный, смиренный, самоотверженный, выживающий не благодаря, а вопреки  – русский дух.

А сейчас устроимся поудобнее и послушаем рассказ от первого лица одной из маленьких бабушек и великих женщин – нашей землячки, жительницы Сладчанки Надежды Васильевны Вахриной. Молодость у неё была немудрёная и незавидная, вы, наверное, это разглядите. А ещё разглядите, пожалуйста, между строк смысл рассказанного. Смысл-то тоже немудрён и кроется в ответе на вопрос: не грех ли нам жаловаться на жизнь? Только вы прочитайте сначала, потом ответьте.

«Родилась я в 1934 году на станции Сковородино Амурской области. Мне было почти три года, когда одной декабрьской ночью пришли за отцом. Отец Василий Степанович Казанцев работал кочегаром на паровозе. Тройка НКВД его осудила на десять лет лагерей. За что, почему – до сих пор мы не знаем. Никто о судьбе отца нам ничего не говорил. Только письма реденько отец посылал. Последнее письмо его было из города Печоры. Писал, что жив, но со здоровьем плохо. Так он до окончания срока и не добыл, видно, заболел и умер.  Я его вообще не помню – какое там, трёх лет не было мне тогда. Сестра вот помнила, она меня на три года старше была…

 Маму вызвали утром после ареста отца и сказали: «Вот тебе 24 часа – куда хочешь, туда и поезжай».  Так мы очутились здесь. Мать-то – Улита Артемьевна, в девичестве Вахрина –  сладчанская была, а отец – из Больших Ярков. Мне три года уже  в Сладчанке  исполнилось.

Приехали мы сюда вечером 31 декабря. А мать беременная была,  родила паренька прямо в новогоднюю ночь. Брата назвали Колей. Нянькались мы с ним, игрались – хорошенький! Коля прожил год и семь месяцев. Его ведь мама в ясли отдала, а сама – на работу, на ферму. А в детсадике его нетель буданула, он почернел, подышал тяжело ещё некоторое время и умер.  Сначала мы по квартирам мотались. А от отца осталось пальто хорошее. На другом краю деревни стояла избушка саманная, в ней один мужик жил. Так мать ему отцовское пальто отдала, а он нас в избушку за это пустил. Зажили мы. Сестра в школу пошла. Завели корову. Хотя что тогда было от коровы толку… Носи да носи молоко на молоканку. Надо 360 литров выносить, мясо сдать – то налоги. Овчину – солдатам на полушубки. А овец и не держали – чем кормить? Сено косили вручную. И не отпускали-то шибко с работы. Но на корову мать накашивала. А телёнка сдавали.

Когда кончилась война, я заканчивала 4 класс. День Победы как сейчас помню. У нас перемена была. Сельский председатель – Александрой её звали – бежит, кричит: «Бросай работу! Война кончилась!» Тут же все по домам разбежались. Бежали и радовались, думали: вот теперь лучше жить будем.

У всех моих подружек отцы воевали. Стали они возвращаться, многие израненные. Многие поумирали. А мама так замуж больше и не вышла. Потому что не хотела нас с отчимом растить. Где отец похоронен, так ни она, ни мы не узнали. Делали запрос, была на него какая-то бумага. Написано было только: умер такого-то. Какого, теперь даже не скажу – потерялась бумага.

Мама робила всё время. Сестра подросла – тоже в колхоз пошла. А мне нечего было одеть, и зимой отправили меня в няньки, прислугой в Казанку, к Демьянцевым. Мне было 11 лет.

Весной пришла я в колхоз, приняли меня техничкой в правление. Лето я ещё за свиньями пробегала. Женщина за ними пожилая ходила, ей за поросятами не успеть. А у меня ноги долги  – бегала за ними, ловила. Зима пришла – опять не в чем ходить. Да и есть-то нечего было. За получкой мать с коромыслом ходила: два ведра зерна получит, вот и всё. Опять меня в прислуги. Коров им доила, стирала. Работала просто за то, что кормили.

Сперва я жила у Рашевых – муж и жена учителями работали. У них жило трое детей и бабушка, она у них модисткой была, шила всё время, некогда ей было за хозяйством следить.  Я их всех и обслуживала. Год у них жила, и они уехали. А к ним как-то вдруг по вечерам  милиционер стал похаживать. Придёт, поговорит и уйдёт. Я ни к чему. А им как уезжать-то, дают мне бумажку с адресом. «Видела, мужчина  приходил в погонах? Это начальник милиции Агейченко, и ему нужна прислуга». Я по этой бумажке пришла, и меня сразу же приняли. У них тоже я год прожила. Летом домой ходила к маме в Сладчанку. А к коровам обратно в Казанку возвращалась. Вот такая у меня работа была.

Потом хлеба больше стали давать, и меня мама забрала.  В колхозе мы на покосах робили, на прицепе, поварихой одно лето была. Сестра постарше  – на быках работала. Зарабатывали мы «палочки» – трудодни. Совхоз в 61-м году сделали, тогда только стали нам копейки давать. Дольше всего я телятницей робила. Когда я в телятницах ходила, мне и медаль вручили (в 55-м году). То ли за трудовые заслуги она называется, не помню – ребятишки играли и потеряли удостоверение. Моих ребятишек мне мама помогла вырастить. Тогда ведь месяц давали декрету до родов и месяц после. А она со всеми пятерыми поводилась.

Замуж я вышла за здешнего, сладчанского. Он с армии пришёл, мы тогда с ним встретились. Его звали Иван Тихонович Вахрин. Прожили мы с ним сорок лет, до самой его смерти.  Сейчас у меня десять внуков  и правнуков пока одиннадцать. Маловато. Но ещё, думаю, будут.

Сегодня живу потихоньку. Огород сажу, телевизор смотрю. Сыновья помогают, тут рядом живут. Жалко вот – последняя подружка Нина Ивановна в мае умерла. Не с кем теперь на лавочке посидеть. Мы-то всю свою жизнь думали, что нам никогда не изробиться. Бузгали, бузгали. А теперь тяжело, сказывается всё…».

 

Фото автора