Опубликовано на: Сб, Май 24th, 2014

Исповедь Полковника

Поделиться этой

Так придумал назвать свой рассказ сам герой дня – именинник и юбиляр, известный человек и cherkasovталантливый руководитель, настоящий полковник и глава администрации сельского поселения, добрый друг казанских ветеранов и второй отец многочисленным дембелям. Сергей Леонтьевич Черкасов 25 мая отмечает свой день рождения. Это красивая круглая дата, и она так и располагает оглянуться вокруг. Вспомнить всё и поделиться честно, без обиняков.

Родился и вырос я в селе Селезнёво на улице Береговой, что на берегу реки Алабуги. В нашей семье было пятеро детей: четверо братьев и сестра. Самый старший, Николай, с 1947 года, я с 54-го, младше меня только брат. Нашей семьи коснулась война, отец был на фронте, мама – труженица тыла, в Омске на авиационном заводе делала самолёты. В 1946-м году они познакомились в Гагарье, на родине отца, куда мама вместе с семьёй переехала в голодные годы из-под Тамбовщины.

В Селезнёво мама работала почтальонкой, 40 рублей зарабатывала, отец тоже на почте работал за 60 рублей. Это и в то время было очень маленькими деньгами. А нас у них было много, и надо было всех обуть-одеть-накормить. Приходя из школы, я с малых лет знал, что моя обязанность – дров наносить, скотину накормить, летом – сено накосить. Косили мы сено абы где - по лесам, по соснам, километров за 15 от нас в травнинскую сторону. Мы же не состояли в колхозе, поэтому приступали только тогда, когда колхоз накосит. Такое время было, суровое. Но воспоминания о нём остались добрые, хорошие. На покос мы выезжали все дружно – братья, родители. Дома на хозяйстве сестра оставалась, мы её берегли.

Пришло время – Николай уехал поступать в Омск в медицинский институт, за ним потянулся и Владимир. Раз братья поступили, сестра тоже туда, только не в мед, а в пед. Когда моя судьба решалась, Николай сказал: «Трое уже учатся, семье тяжело. В Омске есть хорошее заведение – Высшая школа милиции. Там студенты учатся на всём готовом, стипендия у них 40 рублей, накормлены, напоены, одеты. И внешне парни они все здоровые такие, накачанные»... Я всю эту ситуацию взвесил в уме, и – поступил. Это было в 1971 году.

Четыре года я учился в Омске. Со школьной скамьи привык учиться, и жить самостоятельно мне было нетрудно: к деревенскому труду я привык. Для меня пол помыть, прибрать за собой нормально было. Жили мы в казарме. Старшие товарищи, которым лет по 25 (чуть ли не стариками они мне казались), кто по девкам, кто куда – а ты сидишь, учишь. Но жили дружно, поддерживали друг друга. Как в фильмах «Кадетство», «Сибирский цирюльник» – та же атмосфера: учёба, культурные мероприятия, вечера, на которые девчонок из пединститута приглашали. Тогда ведь вообще у нас в группе девушки не учились, одни парни. Было интересно и… правильно было. Было братство.

Но состав учебного заведения был разношёрстный. Курсом младше нас учился Владимир Рушайло, он потом стал министром внутренних дел. И вообще, когда я поступил, там такие сынки учились - москвичи с папами-генералами, членами Политбюро! Племянник Суслова, например, в те времена учился. Когда я туда попал, то пришлось учёбой доказывать, что мы, простые деревенские парни, тоже нормальные люди и чего-то стоим в этой жизни. Там ведь все ребята были равны, отцовские заслуги не учитывали. Все наравне и учились, и туалеты драили.

А когда я только приехал, такая тоска у меня началась – аж до слёз: оторвали от дома. Но как же я вернусь домой? Чтобы Лёвин сын и не поступил учиться – это же позор! В то время сестра меня постоянно проведала. Она училась в пединституте, мы бегали к ней в общежитие в увольнения. Побудешь, повидаешься – вроде повеселей. Пока я доучивался, и младший брат школу закончил. Я его к себе подтянул: «пойдёшь по моим стопам». Когда я выпускался, он поехал поступать и тоже поступил с первого раза.

Закончил школу милиции я в 1975 году с красным дипломом и фотографией на доске почёта. Мою фамилию занесли в почётные списки школы (всего туда было занесено три человека с нашего выпуска). По выпуску получил «отличника милиции», звание лейтенанта и – в Казанку, следователем.

А через некоторое время меня назначили в Аромашево замом начальника райотдела милиции. Но там возникли некоторые сложности во взаимоотношениях с начальником. Он посчитал, что я его подсидеть хочу. Пришёл я к нему и объяснился, мол, я на ваше место не претендую, я просто хочу работать честно, как должен. Зам должен пахать в любом случае (я так понимаю), а начальник – руководить и быть в курсе всех событий. Но коли уж такая ситуация складывается, то отпустите меня учиться в Москву! Тогда как раз открылась академия МВД, которая готовила начальников и замначальников ОВД. Начальник мой согласился, написал хорошую характеристику, за что я ему благодарен.

Когда меня, старшего лейтенанта, зачислили в Московскую академию Министерства внутренних дел, мне было 26 лет. Но рядом со мною учились и сорокалетние, и ещё более взрослые мужчины из всех республик большого Союза – майоры, подполковники. За одной партой со мной сидел парень из Украины, он всё пытал меня, кто мои родители. Откуда у меня блат, то есть.

Отучился я там 2 года, получил капитана и был направлен в Сладковский район. Так я в 28 лет стал начальником райотдела – кажется, самым молодым по югу области. Приехал в Сладково… Личный состав разболтанный, дисциплины нет, зато пьянка есть, ходят парни как шаромыги туда-сюда. В первый же день я начал укреплять дисциплину и порядок наводить. Выгнал одного за оставление дежурства и за то, что на смену поддатым пришёл. Все сразу уши прижали, давай ходить по форме, чётко. Стали заниматься спортом, во всех соревнованиях участвовать. Райотдел подтянулся, райотдел заработал. Кто не хотел работать – уволился, кто со мной не захотел работать – перевёлся в другие подразделения. Двадцать восемь человек было тогда в райотделе. Скоро мы заняли третье место по области по показателям. А мне предложили перевестись в Тюмень.

Такое предлагают не каждый день, и я согласился. Первый секретарь райкома партии, спасибо ему, не стал возражать, хоть и жалко ему было меня отпускать. Я ведь утром приду, доложусь ему по всей форме: такая обстановка, такие вопросы, вот так решаем. Ему это нравилось. А меня так учили – начинать утро с оперативной обстановки.

Короче говоря, приехал я в Калининский райотдел. И подумал: мама-мия, куда я попал… Шестьсот человек личного состава, плюс вневедомственная охрана, плюс медицинский вытрезвитель. Преступлений за сутки столько, сколько в Сладково за месяц регистрировалось. Махина большущая! Но раз взялся – надо её тащить. С восьми начинал я рабочий день, и в 10-11 уходил только домой. И ребятишки мои (я к тому времени обзавёлся семьёй) росли, меня не видели. Четыре года тянул я эту лямку, пока не перевели меня в управление охраны. Там, конечно, стало полегче. Служба эта хорошая. Там нет такого жёсткого контроля, и в седьмом часу можно было уже домой идти – для меня это было удивительно.

Потом меня начальник следственного управления УВД области пригласил к себе замом в следственную часть. А тогда моего старшего брата как раз назначили главврачом в Казанку. Мы с ним как-то шли по жизни постоянно вместе. Когда я в Тюмени работал, он там был главврачом областного тубдиспансера. Потом его переводят, и он мне: «Давай тоже сюда, вместе будем!»

Как раз убирали бывшего начальника, вот я и вышел на В.И. Барабанщикова: «Возьмите меня в начальники вашего райотдела». Тогда с моим начальником УВД отношения у меня не очень хорошие были, гнобил меня он, гнобил. Сам он был человечек маленький (физически), больших не любил. И вот он не давал разрешения на перевод. Но Барабанщиков пригрозил, что будет выходить на губернатора Рокецкого. Так меня отпустили.

Сюда приехал я в 93-м году. Когда переехал, жена была как раз в отпуске. Приезжает из отпуска – а я уже в Казанке. Скандал до потолка (прожила она всю жизнь в городе, а я, наоборот, пользовался любой возможностью чтобы вернуться в Казанку), и с чемоданами отправилась она обратно.

А я все свои силы бросил в работу. Когда у меня мечта осуществилась, и я попал на родину, решил сделать всё для того, чтобы родной райотдел был на высоте. Сделано было много, и райотдел зазвучал, загремел! Мы практиковали выезды целыми подразделениями по сёлам нашего района, результаты сразу стали сказываться, и народ стал видеть, что на улице идёт патрулирование. Пешие патрули, автоэкипажи работали. У нас обстановка была нормальная, и работали с желанием. Спортивная жизнь кипела: участвовали во всех спортивных мероприятиях, и сами их проводили. Со всей области съезжались к нам на соревнования по служебному многоборью. Мы на этих этапах попутно и сотрудников натаскивали: стрельба, маятник, перелазание по канату через речку.

Однажды проводилось крупное соревнование у нас, даже из Казахстана делегацию пригласили участвовать. Жители собрались, болеют: «Казанка, вперёд!» Главным призом была объявлена автомашина МАЗ. А когда я её получал, мой старшина поторопился и зарегистрировал её сразу же на Казанский райотдел. Я ему: «Ты что сделал?! А если не мы её выиграем?» Пришлось постараться, и всё-таки мы этот приз завоевали.

Так что и спорт шёл, и дружба была, и дела шли. Хотя эти годы трудные были – середина девяностых, ни денег, ни стабильности. Приходилось выкручиваться. Но, несмотря на мизерную зарплату, работали с душой, с пониманием. Здесь сверх установленного звания, учитывая успехи и достижения, которые были сделаны в Казанском районе, я в 1996-м получил впервые по югу Тюменской области звание полковника: начальник УВД добивался этого через Москву, потому что потолок был для этой должности подполковник. А для меня была планка, которую я себе в жизни поставил – до полковника дослужиться. А ещё за высокие показатели мне присвоили звание почётного сотрудника МВД.

Здесь мне было всегда легко и в радость работать. Многие мои воспитанники стали руководить отделами в других районах, переняв мою систему работы. Когда приезжали москвичи с проверкой состояния дел в милиции Тюменской области, проверяли служебную подготовку, навыки стрельбы и так далее, мы взяли удар на себя. «Ну что они нам покажут? – думали столичные гости, – ну постреляют там»… А когда они увидели то, что мы им преподнесли, то репы-то сразу зачесали: чтобы в сельском райотделе да такого уровня мероприятия проводить! Сняли всё на видеокамеру и сказали, что будут наш опыт по другим отделам распространять. Уехали они от нас в шоке (в хорошем смысле слова). Так за счёт нас область тогда получила от московской проверки положительную отметку.

Мы ведь у себя в райотделе и баню сделали. Это я в городе насмотрелся. На физподготовке отзанимаемся – и париться. Старались жить по-человечески. Пьянку искореняли, за эти вещи я столько народу повыгонял, что пить уже просто боялись – боялись службу потерять. А за такие вещи, несовместимые со службой, выгонять мне никогда не было жалко.

Честь мундира мне досталась очень дорого, и замарать её – самое последнее дело. Этому я всегда учил. Учил не распускать руки, а уметь доказывать своей головой. Я за честную службу, и в этом плане я очень жёстко подходил. Задержу милиционера пьяным за рулём – лишаю прав без разговоров и без всяких преимуществ, своих сотрудников-нарушителей я никогда не покрывал. Только так можно добиться порядка, уважения и результата – при жёстком конкретном руководстве.

Когда раскрываешь преступления, чувствуешь свою значимость. Что твои знания приносят пользу. В нашем районе раскрывали мы как-то кражу у В.А. Абрамова. Задержали вора по отпечатку следа – это был заезжий гастролёр из Казахстана. Вернули вещи хозяину. Василий Александрович был очень благодарен, а я думал: слава Тебе, Господи, что помог не ославиться перед таким человеком!

Запомнилось мне одно из первых дел, когда меня только перевели в Аромашево заместителем начальника. Весной там обнаруживают мешок с расчленённым трупом. В воде, без документов. Дело безнадёжное. Мы сформировали группу, начали работать. И нашли татуировку у него на руке. Один участковый тогда переписывал всех приезжающих в Аромашево рабочих бригад: кто, какие особые приметы. Дотошный был мужик, за что его не любили, но эта дотошность нам помогла. И вот через эту татуировку нашли по описанию, что её обладатель из Иркутска. Мы туда запрос, а они фотографии нам прислали. Но его-то уже похоронили. Мы эксгумацию провели. Это он. Работал он в бригаде такого-то. Мы в избушку, где они останавливались. В избушке кровь. Стронулось дело. Оказалось, что рабочие приезжали из Чечни, Урус-Мартановского района. Я еду туда с опером в командировку. С помощью чеченских коллег нашли там тех, кто работал в бригаде. Я их всех в ИВС закрыл. Выяснилось, что убили человека, чтобы не рассчитывать рабочего бедолагу. Убийца в то время служил в армии. Оттуда его откомандировали и осудили. А нам дали премию в 50 рублей.

В те времена в Казанском и Сладково постоянно шли кражи лошадей. И ни одной кражи раскрыто не было. Но вот мы провели удачно операцию, задержали группу цыган в Петропавловске, пригнали оттуда лошадей. Когда мы вернулись домой, стали национальными героями для всех казахов округи.

Я вкладывал всю душу в работу. Всегда считал, что раз я здесь родился, то надо сделать так, чтобы землякам жилось лучше, и о нас с братьями осталась хорошая память. Тем более что брат тоже служил своей родине. Он мне часто говорил, как ему нелегко приходится на посту руководителя в годы лихолетья, и я его понимал. Мне-то проще: погоны. Приказ отдал – выполняйте. А к нему в больнице женщины придут, жалуются, что зарплаты не хватает, да как без денег работать. Он человек порядочный, переживал всегда здорово. Сейчас, кажется, всё есть – только и руководи. Зарплата, стабильность… А умение руководить не зависит от зарплаты. Это зависит от человека.

Когда я ушёл на пенсию, то пришлось поработать в службе судебных приставов. Правда, совсем недолго. Не по мне это. Я не могу описывать имущество у нищих, а у богатых и описывать нечего: оно числится то на маме, то на тёще. Не получилось из меня пристава.

В июле 2003 года я пришёл на муниципальную службу, в администрацию Казанского поселения. По своему обыкновению, сразу же коллектив сформировал. Стал на улицах порядок наводить. Мы из парка всё повымели, шприцы с тюбиками повыкинули, старые деревья повыпилили (чего только я при этом не наслушался, самое мягкое: «лесоруб пришёл»). Клумбы, цветы, детские площадки – всему стали внимание уделять. И начали занимать первые места по благоустройству в области. Насмотрелся в городе на парады родов войск – почему бы у нас не проводить такие? Тогда много молодых парней шаталось по улицам – кого отлупят, где напьются. Поэтому с первого года работы я стал служивых собирать по родам войск. Чтобы они знали, что их не забывают. А сколько исписано было бумаг по поводу строительства храма. Никто не верил – а ведь сделали! Приятно видеть, что сделано, воочию. Я ведь даже в городе (а там, на самом деле, бардака намного больше, чем у нас) иду и замечаю, где не так что лежит, где мусор, где попилить, где почистить – клиника это уже.

Вообще я сейчас мягче стал к людям относиться, да и специфика работы другая. С женщин сильно не потребуешь, надо учитывать эмоциональную сторону и личную жизнь – у одной ребятишки болеют, у другой ещё что-нибудь. Если в приказном порядке – могут и зареветь. Женщины – это всё-таки люди гражданские.

С моей Раисой Николаевной я познакомился, когда она приходила по поводу устройства сына на службу. В настоящее время он в дежурной части капитан. А тогда мы с ней познакомились, определились и стали жить совместной жизнью. Сегодня огородничаем с ней – это ещё моя мама любила, у неё рука лёгкая была, что посадит, всё растёт, и у меня также. Фруктовые деревья сажаем. Вокруг своего дома летом траву выкашиваю. Чтобы приятно было самому вокруг посмотреть, и душа у людей радовалась.

Работаю я или служу? Считаю, что служу. Хоть и без погон. Служу народу, как и всегда. Стараюсь служить на совесть. Было дело, предлагали взятки. Но я ничего за всю жизнь не взял, зато мои ночи я сплю спокойно. Хотя и сейчас мне снится, что снова я на милицейском посту. Провожу совещание, выполняю задержание и командую: исполняйте.

Слушала Екатерина ТЕРЛЕЕВА Фото Е. ТЕРЛЕЕВОЙ



snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflakeWordpress snowstorm powered by nksnow